Олжас Худайбергенов, экономист
За последние три года в мировой экономике изменилось многое. К тем трендам, которые появились еще после кризиса 2008 года, добавились новые. Самым главным трендом является деглобализация мировой экономики, которая предполагает разделение мира как минимум на две зоны, но возможно, будет 3–5 торговых зон, внутри которых будут минимальные тарифы, а для внешних партнеров будут выставлены максимально возможные. В среднесрочном плане это приведет к появлению нескольких глобальных платежных систем, изменению структуры валютных резервов центробанков и росту цен на золото.
Второй тренд – это усиление курса на протекционизм. Теперь каждая страна попытается максимально самостоятельно производить критический набор потребительских и промышленных товаров.
Третий тренд – это технологический суверенитет, который будет привязан к формированию торговых зон. В каждой из которых будет ключевая страна, которая будет предоставлять доступ к технологиям.
И, наконец, это начало массового производства роботов для бытовых нужд или сферы услуг. Фактически каждая страна стоит перед вызовом масштабных социальных изменений, когда массовым явлением станут беспилотные такси, грузовые авто, поезда, самолеты, когда компании будут нанимать роботов вместо охранников, кассиров, шахтеров и т. д. Самым революционным изменением станет производство андроидов с мужской или женской внешностью, и тогда сфера применения роботов сильно расширится – от учителей в вузах до воспитателей в детских садах.
Еще одним трендом, который постепенно наращивает силу, является стимулирование рождаемости. Каждая страна пытается предлагать семьям денежные и налоговые стимулы для мотивации, однако пока эти инструменты показывают свою неэффективность. Поэтому страны будут пытаться тестировать инструменты, которые сейчас не могут быть приняты из-за ценностных или культурных особенностей общества.
Есть отдельные события, которые можно ожидать только в 2026 году, – это завершение войны в Украине и подписание договора о стратегическом партнерстве между США и Россией, который будет предполагать разворот прежней политики санкций. Это однозначно будет положительным событием для Казахстана.
Также 2026 год может стать годом нового мирового кризиса вследствие сдувания пузыря на рынке акций высокотехнологичных компаний. Триллионные вложения в акции американских AI-компаний могут не окупиться вследствие ценовой политики китайских AI-компаний, которые уже догнали по качеству американских конкурентов, но при этом предлагают свои услуги бесплатно или по очень низкой цене.
Кризис может сопровождаться периодом колебаний нефтяных цен – война в Венесуэле или других странах – источниках нефтяного экспорта может обеспечить взлет цен на короткое время, либо наоборот, рост нефтяного предложения от России, Саудовской Аравии, Ливии, Венесуэлы (после завершения войны) может привести к падению цен на нефть на рекордно низкие уровни, особенно на фоне развертки кризиса. Что, конечно, предполагает существенные риски для экономики Казахстана.
Казахстан, как и любая другая страна, окажется под давлением этих изменений. Какие-то изменения удастся обернуть на пользу, какие-то – компенсировать частично, однако есть некоторые действия, которые надо сделать Казахстану. Во-первых, максимально развивать производство потребительских товаров первой необходимости – от продуктов питания до лекарств. Во-вторых, стать частью цепочки производства роботов с постепенным открытием собственного. В-третьих, полный выкуп золота, производящегося в стране, а также проактивная геологоразведка редкоземельных металлов. И конечно же, Казахстану придется думать о том, какую занятость предлагать населению в случае начала массового использования андроидов. Возможно, страны введут запрет на их эксплуатацию в определенных отраслях или видах работ, но в целом это временное и частичное решение.
В общем, ближайшие годы будут предполагать только нарастание турбулентности, однако, будем надеяться, что она не выйдет за критические пределы.
